Возвращение практики создания «спецхранов» — закрытых хранилищ для литературы, которую признали деструктивной, — вновь вызвало оживленную дискуссию в профессиональной среде. В центре внимания оказался вопрос о том, насколько эффективно ограничивать доступ к информации в эпоху цифровой прозрачности и как подобные меры влияют на культурное поле страны.
Поводом для обсуждения послужило заявление заместителя министра культуры Жанлоры Алексеевой, сделанное на июньском Петербургском международном юридическом форуме (ПМЮФ). Речь шла о формировании специального закрытого фонда в Российской государственной библиотеке имени Ленина. Согласно позиции ведомства, российские библиотеки уже прекратили пополнять свои коллекции трудами авторов, внесенных Минюстом в список иностранных агентов. В министерстве подчеркивают: использование продукции таких лиц при организации вымушек или просветительских программ представляется недопустимым.
Своим видением ситуации поделился специальный представитель президента по международному культурному сотрудничеству и экс-министр культуры Михаил Швыдкой. В интервью РБК он подошел к вопросу с долей иронии, использовав старый советский анекдот. Сюжет о человеке, который идет по улице Горького и намеренно «жужжит», пытаясь заглушить внутри себя сигнал «Голоса Америки» (признан иноагентом), стал метафорой нынешних процессов.
По мнению Швыдкого, попытки создать искусственные барьеры в современном мире выглядят сомнительно. Он отмечает, что сегодня информационное пространство стало настолько открытым, что доступ к любым сведениям — будь то произведения Михаила Шишкина или Бориса Акунина (оба признаны иноагентами) — остается практически неограниченным для тех, кто умеет искать.
Сегодня свобода, информация очень доступна для тех, кто хочет ее получать. Поэтому механизмы управления обществом более сложны
предположил он, противопоставляя нынешнюю ситуацию жестко закрытой советской эпохе. Более того, экс-министр предположил, что создание «спецхрана» может даже создать дополнительную рабочую нагрузку: «Одни будут смотреть и читать в рабочее время то, что другие читают и смотрят в нерабочее время. За это будут получать деньги».
Однако технические и юридические реалии уже меняют облик библиотечных фондов. С 2023 года процесс изъятия книг авторов-иноагентов из открытого доступа стал системным. Теперь подобные издания подлежат обязательной маркировке и могут распространяться только с возрастным цензом «18+». При этом риски для библиотечного дела растут: в докладе Минцифры о состоянии книжного рынка на 2025 год содержится предупреждение, что необоснованное применение законов об иноагентах и нежелательных организациях может привести к потере до 15% книжных фондов.
Не менее болезненной остается тема культурного раскола и отношений с представителями творческой интеллигенции, покинувшими страну. Швыдкой считает, что в текущий острый период попытки диалога или «художественного примирения» преждевременны. По его словам, радикальные политические вердикты — будь то обвинения оставшихся в России в «коллаборационизме» или осуждение уехавших — лишь усложняют ситуацию. Он отмечает, что среди эмиграции есть люди, уехавшие по сугубо личным причинам, и многие из них, особенно работающие в сфере публичного искусства, были бы рады вернуться. Однако сейчас, когда политические оценки слишком обострены, поиск компромисса кажется невозможным.
Сегодня в такой острый момент я бы эту тему вообще не трогал, потому что очевидно совершенно, что в остроте сегодняшней жизни нет ответа
резюмировал он.
Опубликовано: 7 июля 2026, 21:10 | Время чтения: 2 мин | Теги: швыдкой, спецхран, культура, информация, доступ
